ромный багровый кровоподтек. К левому боку хозяйки (то ли мамы, то ли бабушки) милый крепыш Сапар прижимал ствол волыны.
   Многое можно было списать на местные нравы, даже такое... Многое по отдельности можно было объяснить.
   Например, что двое крепышей вышли из аула просто отлить. Что вообще все в семье урождаются такими вот тренированными крепышами. Что гостей зачем-то рассадили порознь и сдвинули локтями. Что нет вина на столе, что не моют руки перед едой. Не молятся, наконец...
   Всему можно было найти оправдание - но только порознь.
   Вся же картина в целом с почти слышным хлопком открылась перед Алексеем во всей своей красоте.
   Это не хозяйка дома.
   Это пленница.
   Значит, и остальные не хозяева.
   Значит...
   Разум еще перерабатывал информацию, сортировал и раскидывал по полочкам, а организм уже работал за четверых. Глотка издала яростный вопль: "Подстава!!!" Одновременно с этим руки ухватили край достархана, рывком высвободили столешницу из креплений, опрокинули на сволочного старейшину, не думая, что тяжелая доска может задеть и боевую подругу. Одновременно тело швырнуло себя назад, отталкиваясь от тяжелого достархана, как от трамплина, упало на спину, перекатилось (мозг успел мимоходом вознести хвалу изобретателю подушек). Одновременно, еще в полете, рука рванулась к рукояти "Глока", отбросила полу рубашки...
   И одновременно с этим происходило еще много чего.
   Петька-Таксист не сплоховал. Нет, скорее всего, это не сплоховали его лагерные рефлексы - столешница еще не сбросила с себя первые блюда, как Гриневский был уже на ногах и выхватывал свой ствол... А вот "хозяева" явно тормозили. Не ожидали, сучары поганые, такой подлости от русских - те вроде бы сидят себе ровно, жрут и расслабляются, еще немного, и бери их тепленькими, а тут