ной мари могут нести в себе какую-либо угрозу
  - по крайней мере, не большую, нежели походы в любом другом таежном
  направлении.
   По логике развития событий, теперь он должен быть выдать очередную,
  не менее тошнотворную баналыдину типа: "Если надо помочь с похоронами -
  деньгами там, транспортом, еще чем, - ты только скажи", - потом
  сообщить:
   "Мужайся, все там будем", - и еще что-нибудь в этом стиле. Потом
  поцеловать в щечку и по-тихому свалить... По сути, он так и собирался
  сделать. Но тут она сказала:
   - Как же я теперь без него буду, а, Лешенька?
   На кого же теперь... - и глаза ее наполнились слезами, не
  истеричными, нет, - беспомощными какими-то, что ли, беззащитными. И,
  кажется, впервые за все время их знакомства она назвала его не по
  фамилии...
   Что он делает и, главное, зачем он это делает, Алексей и сам не
  понимал - словно смотрел на себя со стороны. Но, заметим в скобках,
  ежели смотреть непредвзято, то он особо и не делал ничего - все за него
  делали. Нет, была в этой женщине ("Вдове, черт подери!!!" - вопили
  остатки разума, но все тише и тише), была ней некая сила - сила
  притяжения, которую она и сама, быть может, не осознавала, но
  инстинктивно до сегодняшней поры прятала, и которая теперь вырвалась на
  свободу...
   Хотя, быть может, это Алексей уже потом находил для себя оправдания -
  как и все мужики, что жили до него и будут жить после.
   Хотя, быть может, для такой женщины это был единственный способ
  удержаться на краю, выдержать и пережить ужас потери...
   В общем, сие неизвестно.
   Она вдруг всхлипнула, содрогнулась, будто от удара током, схватила
  его за рубашку и рывком опрокинула на себя, обхватила за шею чуть ли не
  в удушающем приеме...