пода писатели, предложите этот сюжетец издательству, специализирующемуся на выпуске книжонок в ярких обложках - с руками оторвут. На самом деле, Алексею Карташу не было смешно. На самом деле ему было очень даже наоборот.
   - Я буду убивать вас медленно, - сказал Ханджар, не останавливая завораживающего, шелестящего вращения "бритв". "Бритвы" с шипением резали воздух на ломти. - Одного за другим. Начну с девчонки. Если она не заговорит, займусь твоим приятелем. Тебя я оставлю на закуску... Да пристрели ты эту суку, что ты ждешь!
   Последнее было обращено к Сапару, боязливо жмущемуся к стене и по-прежнему щитом прижимающему к себе пленную женщину. Глухо треснул пистолетный выстрел, и женщина, как-то по-детски всхлипнув, медленно осела на землю. Бросив ее, Сапар поспешно приблизился и, повинуясь резкому жесту, с почтением вложил в протянутую ладонь еще горячий пистолет. Старик брезгливо ствол отбросил, прошипел что-то по-туркменски. Сапар испуганно вжал голову в плечи. Подошел и уцелевший боец Ханджара. Обоим Ханджар отдал отрывистое приказание, и те бросились исполнять: один завозился вокруг неподвижно лежащего Таксиста, а второй принялся стаскивать тяжелый достархан с тела почтенного старейшины... который на деле, конечно, никакой не старейшина, а... а кто? Кто это такие, шайтан вас загрызи?!
   Бешеное вращение крыльев наконец унялось, Ханджар расслабил руки, и халат вновь превратился в халат.
   И вдруг оказалось, что вокруг стоит тишина, полная, оглушающая тишина.
   - Ты чуть не поймал меня, русский, - сказал он с ноткой уважения. - Я не уследил. Как ты успел? Ты ел со вкусом, ты явно не думал, что это ловушка... И я расслабился. Скажу больше: я разозлился, и злость застлала мне глаза. Ай-ай-ай, какой позор, - сокрушенно покачал он головой, - позволить злости взять верх