"Древнее секретное искусство", на полном серьезе объяснил Моторола. "А сотенную могешь?" - скептически поинтересовался тогда Карташ.
   Моторола виновато развел руками: "Извини, начальник, только десятидолларовые...") Это все ладно. Это все зэковские примочки. Но чтоб в самом сердце дружественного Туркменистана, посреди груд трупов на тебя и твоих связанных друзей танком прет старый толстый немытый азиат, одержимо вращая, как пропеллером, смертоносно острым халатом - это перебор. Хочу обратно в Парму, к милым, добрым и веселым "уголкам"!
   Ханджар тем временем подошел к обезглавленному телу, плюнул на него, пробормотал:
   - "Ягшы адамдан говы ат галар", говорят у нас в народе. "От хорошего человека всегда остается доброе имя".
   От твоего имени не останется даже звука. А я до конца дней не прощу себе, что пошел у тебя на поводу, Безымянный...
   Потом повернулся к Сапару и другому воину, бросил коротко:
   - Приведите тех двоих, что охраняют подступы к аулу... А теперь с вами, чужеземцы. Мне не интересно, кто вы, откуда, как к вам попал вагон платины, которую вы везли Дангатару-яру. Мне даже не интересны ваши имена. Я всего лишь хочу знать, где спрятан этот вагон. И чем быстрее вы скажете, тем безболезненнее умрете.
   ...Безымянный воин так и остался безымянным он сделал лишь шаг к выходу, а потом вдруг как-то странно споткнулся на ровном месте, клюнул носом, булькнул горлом и повалился ничком, разбрызгивая кровь. Сапар прожил чуть дольше - метнулся, вереща, под прикрытие тамдыра, но бесшумная пуля догнала его на полпути. Милый крепыш, названный родителями Сапаром, тюкнулся мордой в пыль, дернул ногами пару раз и затих.
   Раздался дрожащий ломкий испуганный голосок:
   - Некого звать, учитель. И не надо никого звать. Потому что никто не придет.
   Ханджар