которой передавались из поколения в поколение, а теперь напрочь забыты.
   - Гуйч-дженг... я не знаю, как это точно перевести, сказала Джумагуль. - "Гуйч" по-туркменски "сила", "дженг" - "бой". Ханджар и меня учил ее приемам...
   Карташ вспомнил мельтешение бритв, полосующих воздух, и передернулся. Не дай бог с таким мастером еще раз пересечься...
   - Ханджар и Дангатар когда-то дружили, но потом старик перешел на службу к Саидову, и дружба как-то сама собой распалась. А вот теперь, ради денег, он посмел поднять руку , не только на хякима, но и на своего друга, моего брата...
   - Восток, - сказал Гриневский с непонятной интонацией.
   Словам соплюшки приходилось верить - во-первых, она как-никак спасла их от убийц, а во-вторых, Гриневский вспомнил ее - Дангатар присылал фотографии семьи, и среди многочисленных родственников несомненно была запечатлена и она.
   Смеркалось. Они сидели в кузове "мерседеса" и из взаимных вопросов-ответов пытались сложить головоломку. Получалось не очень: мешали все эти велаяты, хякимы, берды-оглы и прочие приемы боевого искусства. Ясно было одно: платина в настоящий момент на фиг никому не нужна. Со смертью Аллакулыева и Дангатара начнется передел власти в велаяте, уже назначен исполняющий обязанности нового хякима - наверняка ставленник Саидова...
   - Как погиб Дангатар? - после паузы глухо спросил Гриневский.
   Джумагуль замялась, оглядела исподлобья русских и негромко сказала:
   - Брат жив.
   - Что?!
   - Жив. Ханджар не сумел его убить. После покушения Дангатар добрался до нашего дома, весь в крови, приказал мне немедленно скакать на станцию, перехватить вас. У меня был очень хороший конь, ахалтекинской породы, это самые быстрые лошади во всем мире...
   Но я немного опоздала. Вы уже садились в машину к Ханджару.