- Да. Сильный сухой ветер, много песка. Не проехать будет, занесет по самую крышу.
   - Твою мать... И скоро он придет?
   - Может, ночью. Может, вечером.
   - До твоего города не доберемся?
   Джумагуль покачала головой.
   Мать, мать, мать...
   - И твои предложения? Возвращаться?
   Джумагуль посмотрела в окошко, задумалась. И сказала:
   - Надо ехать в Уч-Захмет, там переждать.
   - Уч-Захмет - это что?
   - Город.
   - И кто там живет?
   - Сейчас никто не живет.
   - Совсем никто?
   - Совсем.
   - А почему?
  . - Из-за войны все ушли, давно уже. Там можно спрятать грузовик, пересидеть, потом ехать.
   Карташ внимательно посмотрел на нее. Либо она великая актриса и заманивает нас в очередную ловушку, либо и впрямь идет какой-то там афганец, и тогда в чистом поле им придется ох как несладко... Алексей еще раз выглянул за борт. Пылевая метель не унималась, даже стала сильнее. Он покачал головой, перебрался к кабине и забарабанил ладонью на крыше:
   - Гриня! Эй, Таксист! Поворачиваем!..
  
  ***
  
   ...Вскоре уже наверняка можно было сказать, что никакой это не мираж, а тот самый город Уч-Захмет. Город вырастал над песками темной полосой невысоких домов.
   Они оставили "мерседес" в тесном переулке на окраине, куда если и нанесет песку, то не до крыши, это уж точно, и решительно двинулись к просвету между домами. Под ногами продолжал шуршать песок - окраины города уже успела завоевать пустыня.
   - Сразу заметно, что город не старый, - сказала Джумагуль. - Двери выходят на разные стороны.
   Гриневский бросил на нее недоуменный взгляд, но спрашивать, в чем суть этой фразы, не стал - верно, ему лень было шевелить тяжелым, неподъемным языком в сухой чаше рта. Карташ же понял, что имела в виду юная туркменочка: не правоверные