аться - местная все ж таки...
   Описав круг, Карташ вернулся к своим.
   - Такие колодцы у нас называют "звездно-небесные", - говорила Джумагуль Гриневскому, который крутил рукоять ворота, выбирая ведро. - Потому что очень глубокие. А внутри их переплетают разными сортами саксаула, чтобы не засыпало.
   - Ну, вот и вода. Налетай, - Петр поставил ведро на край колодца. Заглянул внутрь. И с некоторым удивлением констатировал:
   - Вода как вода, прозрачная, не грязная, не желтая.
   - Вот будет странно, если мы еще и не отравимся вдруг, да, Петя? - поддел его Карташ. - Или ты сперва вскипятишь водицу?
   Отравятся или нет, станет ясно чуть позже, а пока они пили, и вода на вкус казалась лучшим из всего того, что они когда-либо пробовали. Впрочем, как обычно и бывает, насыщение пришло довольно быстро, перешло в пресыщение, и вот уже вода потеряла вкус как таковой - просто влага да и только. Вот уже после долгого перерыва Карташ закурил, вспомнил малость подзабытое, потому как несовместимое с сухостью во рту удовольствие.
   - Самая вкусная вода в кяризах, - рассказывала туркменка, которая пила заметно меньше русских путников, только, считай, пригубила - вот что значит привычка обходиться без воды. - Как мед. Потому что течет из гор... Наш старший брат Аннагулы до сих пор копает кяризы. У нас это одна из самых почетных работ. Но это очень тяжелая работа. Приходится рыть вручную, набивать бурдюки грунтом и вытаскивать их наверх тоже руками. А вырыть надо несколько километров, чтобы под землей проложить путь воде из горных озер на равнину. Бывает, не один год уходит...
   Оставшуюся в ведре воду разлили по конфискованным у "хозяев" аула фляжкам.
   - Я бы еще не отказалась вымыться, - попив и смочив лицо, Маша заметно ободрилась, в глазах засверкала игривость, - ежели