Они вошли в распахнутые настежь двери ДК. Внутри их встретил сладковатый запашок тления и разбросанные по всему фойе вешалки. Через вешалки приходилось перешагивать. На стенах висели Доски почета с уцелевшими фотографиями передовиков, сохранились сложенные из позолоченных букв лозунги "Достойно встретим 70-летие образования Туркменской ССР" и "Превратим Уч-Захмет в цветущий оазис".
   В нише стены они увидели красный фанерный постамент, отведенный под композицию, вырезанную из древесного корня: стоя плечом к плечу, смотрят вдаль рабочий в чалме и с киркой на плече и работница в комбинезоне и в косынке, со штангенциркулем в руке.
   К постаменту была прикручена табличка с названием:
   "В единой семье братских народов". Явно произведение местного умельца, думается, преподнесенное в дар родному городу. Изготовление сего несомненно отняло немало сил и времени. Где ж, интересно, теперь этот умелец, среди каких народов?..
   - Во, гад!
   Все невольно обернулись на Гриневского. Тот занес ногу и с силой обрушил ее на пол, пытаясь раздавить скорпиона. Но юркому насекомому удалось избежать карающей подошвы и после развить завидную прыть.
   Бегущий скорпион, как выяснилось, скорее смешон, чем грозен: он несся, вытянув перед собой клешни, членистый хвост с ядовитой колючкой на конце загнут на манер поросячьего хвоста. Никем не преследуемый, забежал за кучу мусора и исчез из поля видимости. И несколько запоздало взвизгнула Маша.
   - Его укус смертелен только в брачный период, - поспешила успокоить свою русскую приятельницу туркменка.
   - А нынче как у него с брачным периодом? - решила разобраться Маша.
   - Прошел.
   - А если сейчас тяпнет?
   - Не хватай его, и не тяпнет.
   - А если все-таки тяпнет? - не отставала Маша.
   - Рука или нога онемеет, станет