ться очертить периметр, вкопать вышки, загнать на них вышкарей и пустить по периметру часового..."
   Ложе пока сооружать не стали, а решили, раз место под ночлег определено, следует все-таки сходить вымыться. Первыми отправились Карташ с Машей. Им хватило на все про все полчаса и трех ведер ледяной воды. После того как смыли пот и грязь, свежим даже стало настроение, чего уж говорить про тело. Повеселевшими они вернулись во Дворец культуры, где передали эстафетную палочку на помывку паре Гриневский - Джумагуль.
   - Загляни, начальник, в последнюю комнату в коридоре, тебе понравится, - уже от двери актового зала посоветовал Гриневский.
   - Ну, сходим, посмотрим, раз рекомендуют. Все равно необходимо провести рекогносцировку... то бишь отследить подходы и отходы.
   Маша пожала плечами - мол, как прикажете, мон женераль, я за вами хоть куда. Они направились по пустынному коридору в ту комнату.
   Маша что-то тихо прошептала.
   - Что ты сказала?
   Она повернулась к нему - в сгустившихся сумерках ее лицо тоже было полуреальным, оно словно уплывало куда-то, растворялось в сером густом воздухе.
   - Я говорю - Город Зеро, - очень тихо повторила она. - Помнишь такой фильм? Место, где время остановилось, где время было мертвое. И здесь так же.
   Страшно...
   - Но мы-то живые, Маш...
   - Да, живые... пока, - сказала она. И вдруг жарко шепнула: - Иди ко мне. Ну же, скорее...
   Зашуршало что-то - то ли лихорадочно сбрасываемая одежда, то ли потревоженные призраки прошлого выражали недовольство нарушителями их покоя. Вообще ничего уже почти не было видно в темноте, и скорее на ощупь, на запах они нашли друг друга, сжали друг друга в объятиях. Маша отчетливо дрожала - вряд ли от холода, вряд ли от возбуждения, и Карташ шептал ей на ухо какие-то успокаивающие