ного ушата.
   - В здании? - быстро спросил Алексей.
   - На улице.
   - На улице... Ну, это еще ничего. Город-то большой.
   - Город-то большой, - согласился Гриневский. - Только народ к нам пожаловал, похоже, очень серьезный. Буркалами зыркают по сторонам, что твои радары. И суровые все, как дубаки на разводе. Короче, жареным потянуло, начальник.
   - Уголовники? - быстро спросил Алексей. - Или эти, ханджаровские, догоняют?
   - Какие уголовники, какой Ханджар! Я ж их проезд наблюдал из окошечка. Небольшой караван на верблюдах, навьюченных мешками... Не, тут другое. Если в этих мешках сушеный укроп или партия мягких игрушек, то можешь звать меня отныне не Таксистом, не Гриней, а Винни-Пухом или Старым Буратиной. Эти мешочки шлепали верблюдов по бокам несильно, подлетали при движении. Значит, внутри не оружие и не партия золотых кирпичей, а что-то легонькое. Что как не наркота! А касаемо людишек я тебе скажу так, начальник: духи конкретные, только зеленых повязок не хватает для полных понтов. Вылитые ваххабиты и талибы на тропе войны. Правда, временно сменившие ту тропу на караванную.
   Хотя Петр говорил много и эмоционально, однако умудрялся голос не повышать ни на децибел.
   - Если это. взаправду караван с наркотой и они нас обнаружат... Наши объяснения, что мы, мол, тут по своим делам .проездом и дальше почапаем своей дорогой, про все забыв, не покатят. И впаяют они нам вышак без всяких прокуроров. Одна радость: мучить им нас вроде бы ни к чему.
   - Чего-то это ты разболтался?
   - Так это я от мандража, начальник. - Петр поежился. - Какая холодина у них тут по утрам! И это называется жаркий южный край!
   Алексей пожал плечами.
   - Да вроде бы не с чего пока мандражить. Они не знают про нас...
   - Вот про то я и говорю! - перебил Гриневский.