кий. - Им узнать про нас ничего не стоит! Среди них наверняка есть следопыт типа твоего Чингачгука, Виннету и всех детей Инчучуна, только спец не по лесным, а по пустынным следам. Кажись, как раз на такого мне и довелось полюбоваться...
   Петр замолк, к чему-то прислушиваясь. Но, наверное, ему просто что-то почудилось, вот и Карташ тоже ничего не услышал, и Гриневский продолжил:
   - Один моджахед отстал от дружков, свесился с верблюда, всматриваясь в асфальт. Я тут же отпрянул от окна, ну как, думаю, хитрую башку поднимет и взглядом на меня попадет. Кто знает, что он там высмотрел, но таращился, что твой Мухтар на границу. Однако потом поехал дальше, своих догонять. Но если этот хрен чего всерьез заподозрил... а там и еще на какой-нибудь наш след наткнется, например, у колодца, то пиши пропало, начальник. Выследит, гнида. К лепилам не ходи, унюхает нас.
   - Ну и нехай унюхает! Зачем мы им? Им о сохранности товара беспокоиться надо и о его скорейшей доставке, а не за незнакомцами гоняться, как гопникам каким-то. А если же примут нас за засаду, устроенную конкурентами... Тогда тем более ломанут! .Поманут отсюда со всей прыти, в надежде оторваться.
   - Ломанут, говоришь? А ты в окошко выгляни, начальник. Давай, давай, выгляни!
   Ну, раз так уговаривают... Карташ выглянул в окно.
   Там было все то же, что и прежде, за исключением сущей малости: по улицам мела уже поземка, а форменная песчаная пурга начиналась. Не приходилось сомневаться: начиналась предсказанная Джумагуль песчаная буря. М-да, это крайне малорадостное обстоятельство, как говорится, меняет дело и переворачивает его на сто восемьдесят.
   - Джумагуль сказала, что если такая дрянь зарядит, то на полдня, не меньше, - говорил за спиной Гриневский. - А то, бывает, и по несколько суток задувает.
   Да-да,