еты-застегнуты, так что можно уходить. Карташ запрыгнул к ним на сцену.
   - Похоже, гости в доме. Поэтому быстро исчезаем с открытых мест, заляжем вроде как в засаде - я тут присмотрел подходящее местечко - и будем оттуда глядеть, любуясь, кто нарушает наше счастье.
   - И что потом? - спросила Маша.
   - Потом по ситуации.
   Карташ отвел их всех недалеко, в глубь сцены. Женщин он определил за положенный на бок шкаф, на котором вдобавок ко всему стояла дюралевая тумба. С этой позиции они смогут в случае чего быстро добежать до второго, закулисного выхода из зала в коридор. Гриневского он оставил, если смотреть из зала, с левого края.
   Таксист залег за стопкой панелей из ДСП, в случае надобности он прикроет отход женской половины отряда.
   Себе Карташ подобрал место с правого края, возле ступеней, ведущих в зал. Он укрылся за нагромождением ломаных кресел. Отсюда он видел вход в актовый зал и при необходимости мог, соскочив вниз, маневрировать, укрываясь за креслами. Вот такая вышла диспозиция.
   Оставалось ждать.
   - А если никого, сколько будем терпеливо дожидаться? - спросил Гриневский.
   - Не беги ты впереди паровоза, - поморщился Карташ. - Разберемся. Все, тишина в отсеках.
   Поворочавшись, затихли. И актовый зал погрузился в то состояние, к которому привык за последние годы в состояние спячки. Лишь усиливающийся ветер нарушал сей мертвый штиль своими проказами: раскачивал какие-то скрипучие деревяшки, катал по коридору, судя по звуку, пластиковую бутыль. Где-то вдалеке лязгало железо, может быть, в мертвом луна-парке подталкиваемые порывами ветра крылатые качели начинали свой разбег.
   Карташу казалось, что он слышит дыхание людей, с которыми его разделяло несколько метров. А когда кто-либо ворочался, звякал ремнем или шуршал одеждой по полу,