ед собой автомат в попытке поставить хоть какой-то заслон разящему свинцу. Почти...
   Но почти не считается.
   Алексей расстрелял полный рожок.
   Все было кончено. Карташ добрался до убитого, протискиваясь между креслами. Не испытывая никаких особенных эмоций - видимо, перегорели все эмоции во время короткого боя, - обыскал покойника. Забрал автомат, запасные рожки, достал из карманов куртки (или как эта хламида обзывается?) две гранаты ф-1 с вывинченными запалами, нашарил в карманах и запалы. Обнаружил и небольшую рацию. Подумав, сунул ее себе в карман.
   Подошел Гриневский.
   - Все кончено, - сказал ему Карташ. - Пошли к женщинам.
   - А вдруг он не один?
   - Другие бы уже объявились.
   Они поднялись на сцену. Напуганной выглядела не только Маша, но даже Джумагуль. Однако успокаивать, говорить, что все обойдется, Алексей посчитал занятием бессмысленным. Лучше говорить честно и по делу.
   - Ну вот и напоролись, - коротко, со злостью выдохнув, сказал Карташ. - Если б стекла были целы, еще можно было бы надеяться, что его дружки выстрелов не услышат. А так... - Алексей махнул рукой. - Ладно, как выпало, так выпало, уже не переиграть. Придется воевать. Делаем вот что. Через парадную лестницу уходить нельзя, чего доброго сойдемся с абреками лоб в лоб, а это было бы некстати. Поэтому уходим по пожарной лестнице - есть на нее выход с третьего этажа. Пожарка идет по стене, противоположной фасаду. Оттуда переулком - к раскуроченному универмагу. Там удобно прятаться, много всякого хлама, есть где зашхериться.
   Да и сам черт ногу сломит, пока кого-нибудь отыщет среди того мусора. Вот там Маша с Джумагуль схоронятся до нашего возвращения. А мы с Петром...
   - Я с тобой! Я не собираюсь отлеживаться, хватит, под тем столом в ауле належалась! - сдвинув брови,