нормалек, - услышал он голос Гриневского. Голос раздался снизу.
   Вслед за этим Таксист тоже забрался наверх. Странная, сюрреалистическая картина: два мужика с автоматами и с заросшими щетиной лицами проводят время на неработающей карусели - один сидит на обломках детской машинки, другой присаживается на конька-горбунка с оторванной взрывом головой - а вокруг метет песок.
   - Вижу, и твой готов, - сказал Гриневский.
   - А граната? - спросил Алексей. На более пространный вопрос он не нашел в себе сил. Не отдышался пока как следует.
   Гриневский понял, что имеет в виду начальник.
   - Евоная граната его и сгубила.
   - Как это?
   - Я ж тоже не пальцем деланный и не капустой вскормленный. Когда граната покатилась меж карусельных зверушек, я сиганул вниз, прижался к основанию этой балды, дождался буха и под прикрытием разлетевшейся трухи попер вперед. Я ж вкуривал, что этот бес не стоит памятником, скрестив руки на груди, а тоже вжался в землицу, чтоб собственным осколком не зацепило. А когда он отлепил от землицы буйну голову, первое, что он увидал, был я. Это кстати и последнее, что он увидал.
   - Надеюсь, следующим, кого они оба увидят, будет гостеприимно улыбающийся им шайтан, - Алексей почувствовал, что наконец отошел от скоротечной, но крайне утомившей его схватки.
   - Если я что-то секу в арифметике, то аллахакбаровцев осталось четверо. И что делаем по этому поводу, начальник?
   - Давай сверим наши мысли, сказал Карташ. - Поставим себя на их место. Итак...
   - Рации замолчали у четверых... - продолжил Гриневский.
   - Никто из них больше на вылазку не отважится. , - Чтоб я лидером стал, они засели у колодца. И от товара и не отлипнут.
   - Но и всей толпой на одном пятаке сидеть не будут.
   - Мы, конечно, можем пересидеть бурю рядышком