ное же пиво
  здесь видели только тогда, когда его кто-нибудь в качестве гостинца
  привозил из отпуска.) Еженедельно райторг выделял поселку всего одну
  бочку. Напоить всех жаждавших этим пивом, наверное, было под силу лишь
  тому, кто пятью хлебами смог накормить пять тысяч ртов, поэтому
  случались всякие недоразумения, по-простому говоря - скандалы и драки.
  Доходило и до поножовщины. И, наконец, всем это надоело. Собрались,
  посовещались. И постановили: разделить население на три равные части -
  исходя из того, кто от чего кормится, - и наслаждаться напитком богов по
  очереди. С тех пор на пивном фронте воцарился порядок, потому как
  здешний народ свои законы всегда соблюдал не в пример строже, чем
  установления государственной власти.
   Хотя времена пивного безобразия миновали, однако ж человеческие
  категории в Парме прижились: людям, знаете ли, свойственно сбиваться в
  сообщества по тому или другому признаку - был бы признак.
   Рассекая сизые табачные клубы, Карташ прошел к столикам
  лагработников. Свободных стульев не было, и ему выдвинули из-под стола
  резервный табурет. Прапорщики, что характерно, со своих стульев не
  повскакивали, уступая место аж целому старлею, - как и сам Карташ не
  уступил бы свой стульчик даже маршалу, буде такового сюда принесет
  нелегкая. По негласному соглашению субординация оставалась за порогом.
  Как на Диком Западе игроки в покер, входя в соответствующее заведение,
  сдавали свои кольты, так здесь при входе сдавали свои звания...
   - Садись, садись, - сказал лейтенант Кунчий, принадлежащий к породе
  никогда не унывающих бодрячков. - Мы тут обмусоливаем тему недели. Вон,
  Петрович говорит, что жди теперь смуты, жмуров и усиленных дежурств. Ты
  чего думаешь?