е станут. Здесь в дневное время вечно кто-нибудь
  шляется - то дорожники, то лесопильщики. Нет, с нападением, как пить
  дать, подождут. Тем более не составляет труда просчитать, куда держит
  путь товарищ офицер.
   Некуда ему больше идти, кроме как к "железке". Офицер внутренних
  войск - это вам не кот какой-нибудь, который может серьезно и
  целеустремленно куда-то шлепать, потом неожиданно развернуться и с той
  же деловитостью, что и прежде, почапать в обратном направлении.
   Обогнув холмик тупика с наваленными вокруг ржавыми колесными парами,
  Карташ вышел на путь. Под ногами зашуршал щебень.
   Дальше путеводной тропой ему станет серая лента бетонных шпал,
  уложенных этой весной зэковской бригадой.
   Алексей оглянулся. Отсюда виден вокзал, а значит, и с вокзала
  просматривается этот участок пути. Вон и уазик начальника лагеря куда-то
  профырчал про грунтовке, отсюда его хорошо видать... И вообще, пока он
  находится в обитаемых местах - тут разъезжают маневровые локомотивы, тут
  внезапно выруливают из-за вагонов работяги в оранжевых жилетках... Зачем
  рисковать? Мало, что ли, в Парме безлюдных мест, куда рано или поздно
  забредет товарищ-офицер. К тому же, если преследователи в курсе
  околослужебной деятельности старшего лейтенанта Карташа, то они уже
  поняли, куда тот собрался. Значит, всего-то надо подождать, когда
  старлей одолеет пятьсот метров рельсового пути, где его скроет поворот.
  А там остается всего один свидетель - тайга...
   Трудно заставить себя добровольно лезть в ловушку Но Карташ знал, что
  надо. Есть, бляха-муха, такое слово...
   Ощущение взгляда в спину, появившееся сразу возле дома Дорофеева, не
  исчезало, однако Алексей сему факту большого значения не придавал.
  Вполне возможно,