чить. Эх, а курить, кстати, охота - спасу нет. Но я ж не он, когда нельзя - тогда нельзя, а когда можно - тогда и завсегда, со всем нашим...
   - Хоре балагурить, не на арене.
   - Тогда слушай, начальник, про верблюдов. Они смирнехонько лежат между деревом чинарой и домиком, который ты называл руинами барыжной администрации. Но мешков при верблюдах йок. Мешки, видать, отволокли в эту самую барыжную хибару. Один басмач верняком остался с верблюдами и товаром. Будем надеяться, что и последний из этой великолепной четверки тоже пасется где-то у верблюдов. Ясно дело, мы неусыпно зыркаем по сторонам и вверх. А то еще спрыгнет с дерева, как Тарзан.
   - Первый этап понятен. Работаем гранатами. Ты берешь того, кто за остановкой, я - того, который вместо бака с водой. Дальше, как говорят командиры на постановке задач, действуйте, сынки, по ситуации...
   К появлению Алексея Карташа возле опоры для бака часовой-курильщик выкурил уже свою последнюю косячину, и огонек его наводящим маяком сквозь бурю не. светил. Старлей подобрался к объекту с подветренной стороны. Расчет простой: человек не будет постоянно стоять лицом к летящему песку, будет лишь изредка оглядываться. А уж тот, кто дымит на посту, лишний раз точно не обернется.
   За те полторы секунды, что граната катилась по площадке для бака с водой, у опытного бойца включились бы чутье и рефлексы, он успел бы спрыгнуть вниз. Три метра - не высота. Правда, Алексей был готов к такому повороту... какового не случилось.
   Взрыв разметал площадку, предназначенную для бака. Черная фигура полетела вниз, мельтеша руками и подвывая в тон песчаной буре. Впрочем, крик прервался еще до того, как анашист кулем рухнул на землю.
   Минуло пять секунд, и со стороны автобусной остановки донесся гранатный разрыв, а спустя еще четыре секунды