лагодарностью командира отряда или назначением любимой женой".
   И путешествие на экзотическом транспорте продолжилось. Вновь потянулись тягучие, как жевательная резинка, минуты, сливающиеся в часы. Солнце раскаленной добела бляхой висело над головами. Оно слепило даже тогда, когда на него не смотришь.
   - Хей, хей! - несколько отставшая от отряда Джумагуль, всаживая пятки в верблюжьи бока, догнала Карташа. - Начальник, за нами едут!
   - Где?
   Карташ быстро огляделся. Они сейчас находились на вершине бархана, но ровным счетом ничего не увидел.
   - Там, - туркменка вытянула руку.
   Алексей вгляделся. Он щурил глаза, приложив руку козырьком, напрягал зрение до рези, но хоть убей... Разве что жаркий воздух ходит волнами, так это куда тут ни глянь - такая же фигня.
   - Ничего не вижу, - признался он.
   Гриневский и Маша остановились и наблюдали за действиями отставшей парочки. Потом тоже принялись всматриваться вдаль.
   - Далеко отсюда, - сказала Джумагуль. - Скачут.
   - Сколько их? Кто они?
   - Не знаю пока, - ответила Джумагуль.
   Однако скоро они все узнали.
   Их догоняли всадники на лошадях. Кавалерийский отряд заметно превосходил по численности отряд Алексея Карташа. И по быстроте передвижения - тоже. Пытаться скрыться было бесполезно. Вокруг тебе не лес, где можешь оторваться от погони, уйдя оврагом, или сбить погоню со следа, проскакав по руслу ручья, или, взлетев на горушку, отстреливаться с нее долго и успешно. Можно, правда, и тут залечь за песчаным холмом и дать неизвестным бой с призрачными шансами на успех или, как сказал бы Гриневский, сыграть с плохой картой на руках. Знать бы точно, что надобно этим пустынным наездникам. Ну, а поскольку точно ни шиша неизвестно, оставалось дожидаться прибытия кавалерии и вступать в контакт.