- Ты волен подозревать нас в чем угодно. Но разве не могло все обстоять именно так, как я рассказал? А если могло, то неужели тогда правота не на нашей стороне?
   - И куда же вы шли? И ты, русский, не ответил: кто вы такие?
   Карташ повернулся к туркменке.
   - Скажи им, Джумагуль.
   Джумагуль глубоко вздохнула, словно готовилась к прыжку в воду со скалы, и начала говорить. Говорила она, как показалось Карташу, довольно долго. Поначалу спокойно, потом разгорячилась. Карташ расслышал несколько знакомых имен.
   Выслушав ее, главарь сказал:
   - Я, разумеется, знаю... знал Аширберды Аллакулыева, хозяина Дангатара, и слышал о самом Дангатаре.
   Да, женщина сказала так, что твои прежние слова стали весить тяжелее. Но еще далеко до того, чтобы поверить им. Я не буду спрашивать тебя, русский, зачем ты и твои люди понадобились самому уважаемому Аширберды, мир его праху. Потому что он был очень большой человек и о нем пусть спрашивает тоже очень большой человек. О нем у тебя спросит мой хан. И это мое последнее слово, мое окончательное решение.
   "Все к этому и шло, - устало отметил про себя Карташ. - Ну не отпустили бы они нас, в самом деле, подобру-поздорову, даже скажи мы им, где валяются ихние мешочки с марафетом!"
   - А кто твой хан? - спросил Алексей, потому что вроде как должен был об этом спросить.
   Старшой ненадолго задумался. Вряд ли он напряженно вспоминал имя своего хозяина, скорее уж думал о том, не слишком ли жирно будет этому русскому знать так много.
   - Хан Неджметдин, - все-таки старшой не нашел ничего зазорного в том, чтобы назвать имя хозяина.
   Джумагуль наклонилась к Карташу и прошептала не то чтобы испуганно, но интонации в ее голосе заставили Алексея похолодеть:
   - Это вождь одного из кочевых племен. Миф, легенда. Никто не