ых, почти альпийских при взгляде сверху лугов. На одном из таких лужков, зеленеющем вдоль берега горной реки, они углядели пасущуюся отару овец и чабана, дремлющего на пригорке. Сущая пастораль. Будь они мирными альпинистами, обязательно бы поумилялись. Но они не были альпинистами и цели их были далеки от мирных. Лучше гор могут быть только горы - это сказано для тех, кто лезет вверх по доброй воле. А вот ежели не по доброй, то эмоции одолевают диаметрально противоположные: да в гробу я эти горы видал! Раскатал бы их ядреной бомбой в равнину с превеликой радостью! А этих альпинистов непуганых, романтиков хреновых, лично бы заставил Эверест по камушкам разобрать и утопить в океане, чтоб навсегда отбить у них и им подобных извращенную любовь к скалолазанью!
   - Стоп, начальник, перекур, - Гриневский шумно выдохнул, тяжело опустился на землю, запустил ладонь под рубаху и принялся энергично растирать шею и грудь.
   - Часто стопорить начал, - Карташ опустился рядом, снял рюкзак, расстегнул клапан, в котором лежала фляга. - Таксерская болезнь одолела? Забываешь, что ноги у тебя не только чтоб педали давить?
   - Какие ноги, едрить-переедрить! Воздуху нет, а ты про ноги. Кстати, это мы еще поглядим, кто из нас какой ходок. Вон в тебе тоже килограммов десять верных лишнего весу.
   - Было десять, - признал старлей. - В начале удивительных странствий. Теперь не больше пяти. А так пойдет дальше - и щеки ввалятся. На, держи фляжку, глотни.
   Карташ переносил высокогорье лучше. Он, ясное дело, тоже ощущал недостаток кислорода, но пока не задыхался. Особенности разных организмов, не более того, и отнюдь не повод гордиться своим богатырским здоровьем. Скажем, его, Карташа, всегда укачивало на горных "серпантинах", а может, тому же Таксисту езда по петляющей по горам горной дороге будет