чали. Откуда-то издали донесся долгий треск, словно ворочаются во сне древние горы, старчески похрустывая каменными суставами.
   - Я скажу, начальник, почему тебе вдруг вспомнились те парни из кино, - нарушил молчание Гриневский. - Потому что тащишься ты от всего этого, прет тебя от такой житухи. Болтаться между жизнью и смертью, шагать по неизвестности на адреналиновом марафете.
   Тебе по жизни нужна погоня за сокровищами, без дома и мыслей о доме, не расставаясь с оружием, и чтоб никто тебе запреты не чинил.
   - Ну, допустим, - Карташ повернулся, чтобы бросить в огонь докуренную до фильтра сигарету. - С оговорками, конечно, но принимается. А ты? Если б тебя тоже не тянуло, ты бы не вписался в эту авантюру?
   - Я-то? - переспросил Петр. - Ты, начальник, не можешь поставить себя на мое место, ты рассуждаешь как вольный.
   - А ты сейчас разве не на свободе?
   - Хрена. Несвобода - это не только крытка, не только зона. Вот смотри, я тебе покажу разницу между нами. Допустим, ты сейчас решаешь, что все, шабаш, с тебя довольно. И делаешь ноги в Москву. Там ты вытаскиваешь из запасной колоды всех своих корешей...
   Кстати, наводку дам: заверни в Генкину контору и слей информашку про то, где платина заныкана. Возможности у конторы нехилые, хватит, чтобы ящички вытащить. И получишь полную отмазку. В худшем случае, тебя попрут со службы, а то и не попрут, а еще и повысят... На мне же висят срок и побег. И покровителей у меня нема. Поэтому завернут меня обратно в тюрягу, где мной с ходу плотненько займутся шестерки Пугача. Ну, допустим на секунду, что при фартовом раскладе не вернут, а освободят. Тоже не выход. На хазу к жене вернуться не получится, там меня опять же выловят или люди Пугача или хозяева прииска, которые тоже, думается, мутят сейчас свое следствие. Да и жену