я подставить под удар не смогу. Значит, нет у меня другой дороги, только одна. Одна дорога и никакого выбора - что это, как не несвобода?
   - Мог бы я с тобой поспорить, - сказал Карташ, - да как-то лень. И, главное, незачем. Все равно ничего не изменишь. Все равно завтра нам с тобой предстоит добывать свободу не себе, так нашим женщинам, и ничего тут уже не изменишь.
   - Тогда давай, начальник, тянуть спички, кому какую смену стоять, и - на боковую...
   Жилище отшельника они увидели наутро. Оказывается, они не дошли до него метров восемьсот. Но кто же знал! Жилище то представляло собой пещерку, выдолбленную в скале. С комфортом жил старец, ничего не скажешь. А вскоре подобные жилища стали попадаться частенько. Некоторые располагались так высоко, что приходилось только затылок чесать: как же затворники туда забирались, не по отвесной же стене, аки отец Федор? И где хавку добывали? Или приносил кто, а отшельник поднимал на веревке? Карташ попытался было подключить Гриневского к обдумыванию этих загадок.
   - Помнится, у мусульман отшельничество не так развито, как у христиан и прочих религий. Или я чего-то путаю?
   На это Гриневский пробурчал под нос нечто неразборчивое. Вроде бы, послал поочередно все религии мира и некоторых умников, которым делать больше нечего, кроме как забивать голову всякой туфтой. Одно было ясно - поддерживать увлекательную путевую беседу про отшельников разных стран и народов он явно не собирался.
   - Ну, кажется, переход Суворовых через шмальпы подходит к веселому концу, - еще через час пути произнес Карташ, вытянув палец в направлении гряды, похожей на шипастый хвост ящера.
   - Ну да, что-то про такое Недж и говорил, - вглядевшись, согласился Гриневский.
   - Доберемся минут через двадцать. Оттуда до чертовой купальни, по утверждению