т и в деле поддержания авторитета власти. "Почему наш шах так хорошо выглядит? Да потому что в милости у Аллаха!" На самом деле спасибо надо сказать благотворному влиянию минеральных солей, но чтобы сия простая истина не открылась, простолюдинов к озеру не допущают.
   Тот, кто пребывает в милости у Аллаха, был виден с их позиции не хуже, чем само озеро. Карташ ожидал увидеть этакого классического киношного повелителя с жаркого Востока: толстого, старого, ленивого в каждом движении. Этот же был неплохо сложен, гибок и далеко не стар. По всему чувствовалось, что он ведет жизнь отнюдь не праздную. Да и вправду, где ему разнежиться, когда воюй с одними, конкурируй с другими, договаривайся с третьими! Одни смены власти в Афгане с кого хочешь лишний жирок сгонят: то бесконечные перевороты, то советские войска, потом талибы, теперь американцы и вызванный их приходом новый междоусобный раздрай. И несмотря на гордое звание шаха жить ему приходится не во дворце - откуда может взяться у него дворец, чай, не арабский шейх. Впрочем, в маленьких, недоступных простолюдинам радостях шах себе не отказывал. Эти радости восточного повелителя Карташ и Гриневский сейчас и наблюдали из своего укрытия.
   Шах возлежал возле самого озера на темно-красном, покрытом орнаментом ковре, в окружении полудюжины наложниц в возрасте лет от пятнадцати до двадцати пяти. Или кем они ему там приходятся - законные жены, рабыни? Ну уж точно не родные сестры - судя по тому, что они вытворяли на коврике.
   Гриневский за спиной Карташа не то поперхнулся, не то всхлипнул. Да и у Алексея, надо признаться, дух перехватило.
   И было от чего.
   Голова шаха удобно покоилась на смуглом животе черноволосой чаровницы - чаровница кормила повелителя какими-то ягодками, похожими на виноград.
   Время от времени шах яство