Карташ выбрался на камни, оставляя мокрый след.
   Поднялся наверх, к Гриневскому, тем же, петляющим меж камней путем. Таксист, просунув в естественную амбразуру ствол автомата, вел прицельный огонь.
   - Еще двух срезал, - сообщил он, не оглядываясь.
   Алексей быстро, перевыполнив все солдатские нормативы, оделся.
   - Уходим.
   - Уходим так уходим, начальник.
   - Сколько их там, не определил? - спросил Карташ, подхватывая вещмешок.
   - Десяток точно. А может, и поболе.
   - Ну ладно...
   В диверсантском деле главное - суметь уйти. Подобраться, покуролесить вволю - это ровно полдела, фифти процентов от общей победы. Никто не говорит, что первая половина дела проста, но когда ты себя уже обнаружил, когда поднял на уши всех кого можно, тогда все сразу многократно усложняется.
   Алексей видел только один шанс выскочить из петли, в которую они просунули собственные головы. Дело даже не в том, чтобы преподнести преследователям нечто неожиданное. Шаховы хлопчики, думается, готовы к неожиданному, поскольку один сюрприз в виде колодца, сообщающегося с озером, они уже получили. Значит, не должны сомневаться, что и трасса отхода заранее продумана хитромудрыми и чересчур информированными киллерами. Шаховы хлопчики станут землю рыть со всем прилежанием, проверять даже самые бредовые предположения. Причем в прямом смысле станут рыть - если диверсантам известен один потайной проход, запросто могут быть и другие, не менее потайные лазы.
   Поэтому следовало преподнести им на блюдечке нечто совсем уж бредовое, немыслимое. Нечто уж совсем запредельно дикое, что никак не сможет прийти в головы боевикам. А самым диким и немыслимым было...
   Никуда не отходить, остаться на месте. То есть там, куда непременно и очень даже скоро нагрянут боевики. Ну, не совсем уж