арташ дернул за веревочку столько раз, сколько было необходимо, чтобы смыть дорожные пот и грязь, чтобы выгнать из тела вялость.
   Маша тоже не слишком увлеклась - завершила помывку одновременно с Гриневским. Затратить на водное священнодействие столько же времени, сколько двое мужиков - это, без всякой иронии, для женщины вполне нормально.
   Она вышла и демонстративно тряхнула мокрыми волосами на кусты ежевики, ломящиеся от черной, налитой соком ягоды - типа, видишь, поливаю, вода даром не расходуется, все в дело. Да что за ерунда с ней происходит?!
   Саша, сидящий на скамье в терпеливом ожидании, когда они закончат с водными процедурами, провел их в дом - трехэтажное, не слишком навороченное в смысле архитектурных излишеств сооружение, просто бетонный куб с окнами. В доме была полутьма и приятная прохлада. Зашли в комнату, посреди которой стоял накрытый стол.
   - Садитесь, кушайте. Сейчас позову дядю Дангатара.
  
  ***
  
   Дядю, отметил Карташ. Значит, не сын. Тогда брат?
   Или все-таки племянник, раз "дядю"?
   Саша уже дошел до дверей, когда его догнал вопрос Маши:
   - А где Джумагуль?
   - Она... э-э, - Саша опустил глаза, рассматривая свои сандалии, - у себя.
   - Можно с ней поговорить?
   - Спросите у дяди Дангатара, - сказал он и быстро вышел.
   Маша - Карташ голову готов был прозакладывать хотела запустить вдогонку какую-то резкость, но вовремя прикусила язычок. И нервно принялась мерить комнату шагами.
   В углу негромко калякал по-туркменски включенный телевизор - "Сони", пусть не самой последней модели, но вполне, вполне. Никто из троих за стол не садился и уж тем более трапезу не начинал, хотя манили салаты, посыпанное зеленью холодное мясо в необъятном блюде, сыры, колбасы, соусы, что-то похожее на ватрушки с мясом... Разумеется,