тает. Но всему есть место и время, всему есть мера. На первый раз Карташ смолчал и, чтобы не заводиться, сосредоточил внимание на телевизионной картинке. Гриневский же благоразумно помалкивал, хотя тоже, судя по недоумению на лице, не мог взять в толк, какая муха вдруг укусила дочь Хозяина.
   В комнату вошел Дангатар, покосился на экран, счел нужным объяснить.
   - Это Халк Маслахаты, Народный Совет. Высший представительный орган народной власти, собирается раз в год, преимущественно в августе, - он подошел к телевизору, встал рядом, не заслоняя экран. - Обратите внимание, сейчас я вам кое-кого покажу. Сейчас он обязательно попадет в кадр...
   Туркменское телевещание снова демонстрировало зал заседания, камера двигалась вдоль президиума.
   - Вот! - Дангатар приложил палец к экрану и обвел им вокруг одного из заседающих. - Запомните этого человека.
   Тот, кого следовало запомнить, восседал в президиуме вблизи Ниязова, сидел, сложив руки на столе, как прилежный ученик. Лет пятидесяти, на славу упитанный, с реденькими волосами, с большими щеками и двумя тонкими штрихами вместо глаз. Рядовая внешность бюрократа в летах с поправкой на восточную специфику.
   - Зовут его Гурбанберды Саидов. А еще "запомните, как близко он сидит от нашего Сердара.
   - Саидов? - переспросил Алексей. - Стойте-ка... Не у него ли служил один вредный старикашка по имена Ханджар в хитром халате?
   - Именно. Джумагуль мне уже рассказала о ваших приключениях... Впрочем, все по порядку. Прошу к столу. Садитесь, садитесь.
   Они, последовав приглашению, стали рассаживаться, Дангатар же подошел к антикварного вида буфету, отвел в стороны пошарпанные створки, за которыми обнаружился стеклянный бар с приличным ассортиментом бутылок.
   - Перефразируя классика: какие напитки вы предпочитаете