но на мир набросили тончайшую вуаль пепельного цвета - верный признак надвигающихся сумерек.
   - Не меньше моей вины и в том, что я не сумел отговорить хякима от той поездки. Хяким Аллакулыев принял приглашение одного из братьев, Батыра, приехать к нему в этрап на праздник обрезания сына Батыра. Хотя, Аллах свидетель, я как мог отговаривал хякима! Но у меня не было фактов на руках, а к моим плохим предчувствиям и к моим разговорам о нехороших совпадениях Аллакулыев отнесся с насмешкой. Мол, вечно ты видишь в каждом верблюде порождение шайтана. Опять же я виню себя не за то, что не переспорил хякима - это всегда было делом не из простых! - а за нерешительность. Что мне стоило подсыпать ему в пиалу какого-нибудь не слишком вредного порошка? Ну, почувствовал бы он себя плохо, повалялся день-другой в постели, зато поездка бы сорвалась. Ну, догадался бы он даже, кому обязан внезапной хворью, ну устроил бы мне день выдранных волос...
   - А через неделю он поехал бы еще на какой-нибудь семейный праздник, - сказал Гриневский.
   - Неделя - большой срок, - покачал головой Дангатар. - Очень большой. Многое можно успеть. Например, за эту неделю вы сумели добраться из России в Туркмению. Хочу сказать - когда мы с вами говорили по телефону, мне казалось, опасность еще не оформилась, еще очень далека и я сумею заранее почуять ее приближение. Главное, что меня в какой-то мере успокаивало - на тот момент противнику невыгодно и бессмысленно было наносить удар. Такой интриган, как Саидов, чьими куклами стали братья Поран и Батыр, прежде выстроил бы многоходовую комбинацию, подготовил бы ее на разных уровнях, так, чтобы решить одним ходом сразу множество задач, двадцатикратно подстраховался бы и перестраховался. Короче говоря, зашевелился бы, готовя свой ход, а я бы почувствовал его шевеление. Так