столь уж и легкодоступно. Или морем можно добраться, или посуху - по единственной, идущей от города дороге. С морскими стежками ясненько: плавает караульная лодочка, оборудованная мощной оптикой и радиосвязью. Да, наверное, и не одна такая лодочка плавает. Что же касаемо сухопутья, то при выезде из города, видимо, какой-то местный житель отрабатывает зарплату наблюдателя. А поскольку городишко махонький, все друг друга знают, то любое новое лицо, а уж тем паче группа лиц не может проскочить незаметно. Ежели наблюдатель, простите за тавтологию, по жизни наблюдательный, то сразу и без труда отличит опасных гостей от всякой прочей всячины. И вовремя просемафорит.
   А то еще, очень может быть, живет в начале приморской деревни прикормленный человечек, вся задача которого сводится к тому, чтобы не отходить от дома и не расставаться с рацией. Ну и в случае поступления условного сигнала выкатить на дорогу какой-нибудь старенький трактор с прицепом и развернуться в заранее присмотренном месте так, чтобы перекрыть дорогу.
   А перекрыв, разумеется, заглохнуть. Пока ругаются, сталкивают, объезжают - выигрыш времени...
   Услышав за спиной шорох, Карташ перевернулся на живот. Ира. Она шла, зарываясь босыми ступнями в песок, держа в руках туфли, через плечо было перекинуто полотенце.
   - Купаемся?
   Она опустилась рядом с ним. Карташ сел, подогнув под себя ноги. Представился без затей, званий и регалий:
   - Алексей. А то как-то неудобно получается, Ира, я вас знаю - вы меня нет.
   Она рассмеялась.
   - Я ведь женщина. Имя женщины в наших палестинах не велика важность. Как и сама женщина... Вы знаете, что туркменская женщина за свою жизнь может поменять имя три раза? Причем все три раза не по своей воле и охоте. Сперва она получает чын-ады, то есть имя, данное при рождении.