дении. Потом чын-ады зачастую, если не сказать всегда, вытесняется йоргунли-ады, что в переводе означает "ходовое имя". Причем прозвище может быть и обидным, допустим, Худышка. Так и ходят с ним, даже когда из худышки превращаются в... нехудышку. Во время же бракосочетания, когда невесту приводят в семью жениха, она называет своей новой семье и свое чын-ады, и свое йоргунли-ады. Если ни то, ни другое имя не нравится родне жениха, то женщине придумывается новое имя.
   - Да уж, легких путей на Востоке не ищут, это я уже понял... Но ваше имя после бракосочетания, как я понимаю, уцелело?
   - Имя-то уцелело... - произнесла она с непонятной интонацией. Потом со свойственной женщинам последовательностью сказала:
   - А знаете, я и купаться-то хожу по ночам потому, что честной женщине показывать свои прелести в неприкрытом виде строго воспрещается. Ну, кроме как законному мужу. Только я сказала мужу, что жить у моря и не плавать в нем - это все равно что жить с женщиной и не... спать с ней. - Она снова рассмеялась. - Представьте, добилась своего - дал согласие на купания. Но исключительно ночные.
   Она скинула платье. Карташ невольно залюбовался ее сильным, пышущим здоровьем, налитым телом.
   "В нашем велаяте девочки што надо". Почему-то сегодняшним вечером в голову лез один шансон...
   - Не хотите со мной? Или вы уже наплавались?
   - За последние дни я так соскучился по воде, - сказал Карташ, поднимаясь с песка, - что наплаваюсь нескоро.
   Вслед за Ириной, невольницей ночных купаний, Алексей с разбегу бултыхнулся в прибойную волну.
   "Нет, как хорошо жить у моря!" - невольно повторился он в своих восторгах, скользя дельфином под водой. Ну, в общем, Карташ не был оригинален - тоже самое восклицают все белопузые курортники в первые два дня отпуска на море. Правда,