200* года, 15.22
  
   По всему городу были развешаны зеленые знамена с пятиглавым орлом и портреты Туркменбаши, некоторые из которых целиком закрывали собой стены домов. Повсюду встречались транспаранты с лозушами, разумеется, главным образом на туркменском, но немало было и на русском: "Двадцать первый век - Золотой век туркмен", "В единении можно растопить грунт и камни", "Туркменистан - это заветный очаг, чистый, гордый и святой" и тому подобное. Карташ догадывался, что это не что иное, как изречения Сердара, светоча туркменских сердец, опоры нации, справедливого Вождя, обладающего мудростью Пророка, ниспосланного Богом правителя и всякое, всякое, всякое...
   Город, однако, поражал. Карташ не бывал здесь раньше, не мог сравнить, но сейчас он словно бы попал в фильм-сказку на восточную тематику. В какого-нибудь "Багдадского вора" или в "Золотое приключение Синдбада". Фонтаны серебрятся па каждом шагу, полно зелени, полно скамеек для отдыха (причем Алексей так и не увидел ни одной сломанной или со старательно выцарапанными на спинке перочинным ножиком: "Мыратберды плюс Гозель = ?", "Сердар - чемпион"), улицы подметены и вымыты. Поистине восточного великолепия вокруг навалом, как доставшегося от старины глубокой. так и современного происхождения. Дворцы, мечети, минареты, особняки, памятники, настоящие восточные базары со всем присущим им гомоном, многолюдьем, завалами товаров и экзотикой - будь Карташ туристом с фотоаппаратом на шее, извел бы уже не одну пленку.
   Опять же какой-нибудь очкасто-бородатый демократишка разбурчался бы, что, мол, правящая верхушка жирует за счет бедствующего народа, пускает пыль в глаза заезжим гостям, а за пределами столицы простые люди горе мыкают на нищенскую зарплату. И в чем-то был бы прав, но если, черт возьми, что-то нравится, будь то женщина