надеялся исключительно на себя.
   Сам же фронтовой друг Гриневского пропадал неизвестно где - надо полагать, собирал информацию по своим каналам. За зги два дня они видели Поджигая только раз. Вчера вечером он пришел на квартиру в многоэтажном доме на окраине Ашхабада, в которой воры поселили Карташа и Гриневского и, естественно, двух "переводчиков". Дангатар ничего не сообщал, выглядел усталым. Фактически он ограничился тем, что назначил на сегодня встречу в шесть часов вечера, то есть за час до появления на площади Огуз-хана Туркменбаши в сопровождении саудовского гостя. Карташ и Гриневский должны были встретиться с Дангатаром в чайхане "Султан Саджар", расположенной рядом с площадью.
   Сейчас часы показывали половину четвертого.
   - У меня такое осчусчение в спине, будто в нее шилом тычут, - сказал Гриневский, когда они вышагивали по широким каменным плитам площади. Иногда приходилось прямо-таки продираться сквозь гуляющий, нарядно одетый народ. Похоже на то, что некоторые из ашхабадцев уже заранее занимали места поблизости от хренотени, с которой будет выступать Туркменбаши, чтобы воочию увидеть своего бессменного и бессмертного (между прочим, это официальное звание) президента.
   - Неудивительно, - пожал плечами Карташ. - Наши переводчики не спускают глазенок с наших спин, боясь потерять в толпе.
   - Не, начальник. К этим фраерам я привык, как лагерник к бушлату. Тут другое.
   - Уверен?
   - Да хрен его знает, если честно, - сказал Таксист. Может, нервы проказят.
   - А не пора ли перекурить? - предложил Алексей.
   - Да вроде бы пора.
   С курением в Ашхабаде, как, по слухам, и в Штатах, дело обстояло далеко не просто. Курение вне стен своих домов было с недавних пор запрещено. Официально запрет объяснялся заботой о здоровье граждан Туркменистана.