лице догнали бы в два счета.
   Надо пытаться, потом случай может и не представиться.
   Карташ крутанулся, подшиб ближайшего хлопца под голень, нырком ушел от захвата. Перед глазами трепыхнулась пола темного пиджака - недолго думая, Алексей совершенно по-дзюдоистски уцепил се и рванул на себя.
   - Толька, уходим! - закричал Карташ для Таксиста, перемахнув через лежачего. - Дворами!
   Карташ успел заметить, как Гриневский сбрасывает с себя повиснувших на плечах, как прямым в челюсть сваливает с ног того хлопца, чья рука нырнула было за пазуху.
   Алексей пробежал до проулка метров десять. Ноги вдруг потеряли опору, асфальт понесся в лицо. Сзади навалились, пыхтя, прижали к асфальту, принялись заламывать руки. Карташ не сопротивлялся, понимая, что проиграл, а станешь брыкаться - забьют. Хватит, пожалуй, полученного удара по почкам и ушибленной коленки. Он дал застегнуть на себе наручники, дал себя поднять, дал забросить себя в "форд".
   Но отыскалась среди всех неудач и маленькая радость - Грини нигде не видно, как не видно и кучи-малы на асфальте. Значит, Таксист добежал-таки до проулка, заскочил в него. И это, знаете ли, вселяет некий оптимизьм...
   Как только Карташ оказался на заднем сиденье, стиснутый с двух сторон запыхавшимися хлопцами, "форд" отъехал, не дожидаясь поимки беглеца. Видимо, "форд" - не последняя машина у брошенной на их задержание группы.
  
  ***
  
   Обыскали, сложив находки в какой-то пакетик.
   Всю дорогу Карташу не давали поднять голову, продержали его в полусогнутом состоянии. Впрочем, подними он голову или кинь украдкой взгляд из-под вражеской руки в окно - ему бы это мало что дало, все равно он город не изучил настолько, чтобы ориентироваться по скупым фрагментам.
   Ехали, в общем-то, недолго и за пределы центра никак выбраться