рп-арслана 200* года, 13.16
  
   Самыми подходящими к случаю оказались бы подзабытые бравурные песни советской поры, какие вырывались из уличных динамиков на первомайские праздники. Под них, если помните, вышагивали по центральным площадям городов колонны трудящихся, что-то выкрикивая, размахивая флажками и прикладываясь к заветным фляжечкам. С той же, как сказали бы в те годы, задоринкой шли сейчас по площади Огуз-хана колонны туркменских грудящихся.
   Впрочем, колонны пошли не сразу. Сперва выступал Сердар. Нимба над его головой Карташ не усмотрел (как усмотрела одна местная журналистка, чью статью Алексей успел прочесть накануне вечером) и ничего мифологического в его облике не нашел - человек как человек, вполне обыкновенный с виду, вполне, на первый взгляд, смертный.
   Естественно, Сердар говорил по-туркменски и Карташ из его выступления ни слова не понял. Ораторствовал Сапармурат без огня, каким, например, славится Фидель Кастро, но и без лицемерных ужимок, свойственных западноевропейским трибунам. Так, как Сердар, обычно выступают перед своими аудиториями начальники пионерлагерей и председатели колхозов: ровно и плавно, как колесо катится, и из каждого слова выпирают ребра следующего подтекста: "Все равно вы, засранцы, меня не послушаете, но сказать я обязан".
   Родственник саудовского короля, этот Абу-дель-итак-далее, стоя рядом с президентом, чему-то загадочно улыбался. Его вид напомнил Карташу старую комментаторскую шутку: "На ринге советский и кубинский боксеры. Негритянского боксера вы легко отличите по синей каемке на трусах". По поводу арабского гостя можно было бы сказать: "Родственника короля можно легко узнать но бородке клинышком". Шутка состояла бы в том, что посланец короля, одетый согласно арабско-бедуинской моде, белел на фоне серых костюмов туркменской