ика к нам отрядили распоряжением сверху, распоряжением, скажем, тех "человечков", которых собирался впутать в фиктивный заговор. В таком случае "полковник" настрого приказал своим орлам: дескать, присматривайте за ним во все свои узкиз глазенки, у меня есть подозрения на преступный умысел, а у вас есть все шансы отличиться.
   Когда же Карташа "поймают", то пистолетик со спиленным бойком, ясное дело, подменят на настоящий.
   И если Карташа все-таки оставят в живых, то потом, конечно, выбьют из него чистосердечное признание, раскаяние и перечисление всех грехов вместе с именами сообщников. Как выбивали признания у всяких там Бухариных с Зиновьевыми в том, что они шпионили на английскую, японскую, эстонскую и австралийскую разведки. Увы, Алексей прекрасно осознавал, что выдержать все методы воздействия он не сможет. Да и кто сможет?!
   Конечно, выставлять Карташа на площадь было вовсе необязательно. Однако, во-первых, "полковник" не мог сбрасывать со счетов и следующее: существует один шанс из тысячи, что задержанный его не разводил, а говорил чистую правду о себе и о покушении, во-вторых же, есть разница - задержать преступника на глазах у президента или просто сообщить ему об удачно проведенной операции. Думается, президент не очень-то и доверяет подобным ничем не подтвержденным докладам.
   Вот такие расклады, господа, вот в такую задницу угораздило влететь, так вашу разэтак! И теперь стой, крути башкой и надейся, что президента все-таки станут убивать по-настоящему. Но пока что... пока что почему-то не убивают... Эхе-хе, и где же ты, дружище Дангатар с дружищем Гриневским? Где вас джинны носят? Стой тут не просто один, а как в том анекдоте:
   "Одын, савсэм одын"...
   После того, как президент закончил, национальная музыка из репродукторов, во время исторической речи