менбаши звучащая приглушенно, грянула над площадью на всю катушку Радостным маршем двинулись демонстранты. Над головами взлетели флажки и воздушные шарики.
   Карташ всегда подозревал, что скорость, с которой гонят колонны перед трибунами, высчитана специалистами с точностью до тысячных долей. Так, чтобы люди двигались в несколько убыстренном, непривычном ритме, но и не бежали, раздражая глаз руководителей и усложняя работу следящему глазу. И главное - чтобы любое не правильное движение выламывалось из общего ритма, а стало быть, сразу бросалось в глаза.
   И службы, задающие скорость этому шествию, кошке ясно, использовали все секретные наработки некогда общей спецслужбы.
   Впервые оказавшись в роли секьюрити, пусть и вынужденно, Карташ вдруг понял, что контролировать большое скопление людей вполне возможно и здесь, невзирая на пестрые одежды, яркие краски и громкую музыку. Толпа - как река, широка и полноводна. Но однородна по сути своей, как толпа зэков. И любая инородность сразу привлекает внимание. С зэками, конечно, проще, там - быстро, быстро, головы опустить, твою мать, разговоры отставить! И если в толпе вдруг возникает какая-то не правильность, какой-нибудь водоворотик в ровном течении реки, посторонний звук в монотонном "шурх-шурх-шурх" сотен ног - значит, что-то идет не так, жди сюрпризов от серой безликой массы заключенных... Но и этап, и демонстрация чем-то схожи, пусть последняя и отличается пестротой одежд, яркими красками, оглушительной музыкой...
   Здесь пока ничто внимания не привлекало. Да, собственно, и колонны демонстрантов еще не вышли к трибунам, еще только огибали площадь, распределяясь по потокам.
   И туг возле трибун объявились новые лица. Видимо, по случаю прохождения колонн укрепляли рубеж обороны. Карташ бросил взгляд в сторону приближающейся