х пота - запах страха, благоговения и несказанной радости от встречи с Бессмертным и Бессменным. С такого расстояния Алексей разглядел, что ордена и медали на его "иконостасе" были сплошь времен Великой Отечественной, а на подносе высится устрашающее сооружение, отдаленно напоминающее макет двигателя внутреннего сгорания. Более того: над блестящей трубкой, торчащей из недр сооружения, колеблется яркий желтый огонек, различимый даже в сиянии дня... Но, судя по всему, макет был либо из алюминия, либо из крашенного серебрянкой картона - слишком уж легко нес его старик. Значит, не бомба, не замаскированный ствол. Тьфу ты, пропасть, так можно и инфаркт заработать...
   Ветеран добрался до трибуны и дрожащими руками протянул поднос господину Ниязову. Засверкали едва видные на солнце фотовспышки репортеров. С стороны СМИ подлянки тоже, вроде бы, ждать не приходилось: уж эту-то братию должны были обыскать до нитки... Господин Ниязов благосклонно подарок принял и даже сказал старичку что-то ласковое, ободряющее, от чего дедушка и вовсе лишился дара речи. Он затряс головой, пустил слезу, скатился по лесенке обратно на площадь и почти бегом вернулся на свое место в строю.
   Представители Ахалского велаята двинулись прочь с площади, а на их место уже заступали ребята с табличкой "Балканский велаят"...
   - Что это? - шепотом спросил Алексей у соседа по цепочке охранников.
   Сосед презрительно покосился на необразованного славянина, помолчал, но потом все же решил, как видно, снизойти и разъяснить вполголоса:
   - Самые почетные жители велаятов преподносят Его Превосходительству памятные подарки по случаю Праздника праздников.
   И отвернулся, засранец, всем своим видом показывая, что разговаривать боле не о чем.
   Ну, не о чем, так не о чем, следи, служивый, за обстановкой...