, - помявшись, сказал Дангатар.
   - А пацан - воин?
   - Тебе не понять...
   - Ну да, знаю. Восток - дело тонкое.
   - Я бы уточнил: "семья - дело тонкое".
   - Признаться, не ухватываю логику и суть, - поддержал Таксиста Карташ. - А если убьют? Ты сможешь после этого смотреть в глаза его матери, жене своего брата?
   - Ира сама его и отправила с нами.
   - Кого? - вырвалось у Гриневского.
   - Кого-кого! Сына. Сашку. Или ты думаешь, это я тащу лацана под пули? Я просто не смог ей отказать.
   Она понимает, что такое семья и честь семьи. Что не сделал в свое время брат, должен сделать его сын, иначе он не станет воином... И она права.
   Карташ отчаялся разобраться в этой туркменской Санта-Барбаре. Где тут разобраться, когда с каждым ответом на новый вопрос, все еще больше запутывается.
   Поэтому Алексей закрыл тему, пробурчав:
   - Понятно. Вот теперь все понятно.
   В общем, им осталось лишь убедиться, что сегодня вечером никто к хякиму в гости не приехал, убедиться, что в доме на той стороне шоссе все идет согласно заведенному распорядку, дождаться, когда окончательно стемнеет, и приступать к работе.
   Так прошел еще час.
   - Возвращаемся, - сказал Дангатар.
   Они вернулись в один из домов уже другого поселка, обычного, находящегося в двух километрах от шоссе, где им дал временное убежище молчаливый как рыба кузнец. Почему этот предать никак не может, а тот же сторож абрикосов - запросто, Карташ допытываться не стал, не столь уж и важно. Наверное, Дангатар знает, что делает.
   Оставшееся до акции время провели в сборах. Подогнать снаряжение, чтобы ничего не бряцало, не звякало, почистить оружие, проверить, как выходит из ножен нож... и прочая рядовая солдатская рутина, с которой, к удивлению Карташа, неплохо, показывая знакомство