что незнакомец явственно теснит стрелка, причем
  делает сие зело грамотно. Вот Сема уже прижат к ограде моста, вот он
  пропустил удар в голову, не успел прикрыться, заработал хлесткую тычину
  кулаком в грудь...
   - Стой! - заорал Алексей. - Живым!..
   Но было поздно. Он увидел, как Сема после очередной серии атак
  (прямой в живот, хук слева, завершающий удар ребром стопы в горло)
  перевалился через хлипкие перила и вякнув что-то на прощанье упал в
  объятья Лысого оврага.
   Алексей добежал до моста, задыхаясь от бега, перегнулся через ограду.
  Высоты тут было - метров семь, дно каменистое, да и неподвижная, хоть и
  живописная поза тела в темно-синей телогрейке сомнений не оставляла.
   Карташ негромко выругался, повернулся к неожиданному спасителю.., и,
  признаться, оторопел.
   Это был личный шофер начальника зоны полковника Топтунова -
  заключенный, но из расконвоированных, мотающий срок за соучастие в
  убийстве. Как бишь его, Петр Гриневский, вот как. И вот, оказывается,
  как он умеет ногами-то махать, Джеки. Чан, япона мать...
   - Гриня, ну чтоб тебя!.. - выдохнул Алексей. - Я ж орал - живым
  брать, суку..
   Гриневский равнодушно пожал плечами - дескать, виноват, начальник,
  подвел. Кажется, он даже не запыхался после махача. "Винтарь"
   Семы валялся между рельс, неподалеку валялась и монтировка - не
  иначе, оружие незваного помощника, то ли выбитое противником, то ли
  отброшенное дабы рукам не мешать... И Алексей обреченно махнул ладонью:
   - Ладно, забудь...
   В общем, живец остался жив, а крупная и не очень рыба с крючка
  сорвалась и была благополучно этим живцом сожрана вместе с костями.
   Обидно.
   А вот то обстоятельство, что зэку доверена машина, которой пользуется
  сам начальник лагеря,