ны в служебном помещении, так еще, конечно, и чаем поила, и пирожков
  в дорогу дала...
   (Та еще старушка, между прочим и к слову говоря. Этого, разумеется,
  он юной студенточке из Шантарска рассказывать не станет.., хотя мог бы -
  чтобы получила представление об обманчивости видимости. Макаровна,
  которая сейчас в платочке с цветочками, в вязаной кофте и с очочками на
  носу, Макаровна, которая смотрится доброй бабушкой, просто-таки
  обязанной баловать внуков леденцами и баюкать сказками... Так вот именно
  Макаровна была в молодости более чем удачливой наводчицей, известной по
  всему Шантарскому краю. Симпатичная, с хорошо подвешенным языком, богато
  одетая, она ходила по дорогим столичным парикмахерским и домам мод, где
  убивали дневное время спутницы жизни своих обеспеченных мужей. Она
  знакомилась с ними - сиречь со спутницами - входила, как говорится, в
  доверие, под тем или иным предлогом попадала в богатые дома, узнавала
  распорядок жизни в оных домах, иной раз ей даже удавалось сделать слепки
  с ключей...
   Ну а "работу" по избавлению жилищ от денег и ценностей доделывали ее
  подельники.
   Дальше все просто, как мексиканский сериал.
   Две судимости. Вторую отбывала в здешних краях. В лагере у нее
  случилась настоящая любовь с конвоиром-срочником. За пять месяцев до
  освобождения забеременела. Срочника перевели куда-то на Брянщину. А его
  возлюбленная вышла на свободу с чистой совестью - и на сносях. Приехала
  в Парму - чтобы собраться с мыслями, переждать.., и в результате
  осталась навсегда. Сперва здесь родила, потом устроилась на дорогу,
  вышла замуж за путейца, родила еще одного, состарилась. Все как у людей.
  И Макаровна - далеко не самая легендарная из местных бабушек. Контингент
  тут такой, что кого ни возьми