ая, а Москва и для нее - мечта про счастье,
  желанный кусок.
   Карташ подумал маленько и аккуратно полюбопытствовал:
   - Ну, если ты такая осведомленная, значит, слышала и про археолога,
  молодого и красивого? Тоже, небось, заинтересовалась не на шутку?
   - Не только слышала, но и видала, - усмехнулась Нина. - Ничего
  мужчинка этот твой ученый, видный... Только мне не понравился. Темнила
  он.
   - Почему "темнила"? - как можно небрежнее спросил Карташ.
   - Н-ну., точно не скажу... Бабье чутье, знаешь, что такое? Он словно
  эти демократы из телевизора. Что-то говорит, кем-то представляется, а на
  самом деле другой и.., скорее всего, врет, как прокурор. Хотя за руку
  его и не схватишь.
   "Ну, это мы еще посмотрим", - подумал Карташ.
   - Ты от вопроса про ляльку-то не уходи, не уходи. Обнюхал ее, помахал
  перед ней хвостом?
   - Брось. - Карташ затушил свою сигарету, вернул пепельницу на
  тумбочку. - Я человек подневольный. Мне приказали - я встретил. А тебе,
  я так понимаю, меня ревновать больше не к кому, да?
   - Да, - легко согласилась Нина, - ревновать тебя в нашем медвежьем
  углу особо не к кому.
   Но касаемо этой девочки... Тут даже не в тебе дело. В "хозяине"
  дело...
   - В Топтунове? - с искренним удивлением спросил Алексей.
   - Ага, в нем, - Нина завела руки за голову, призывно колыхнулась
  крепкая грудь. - Ох, Карташ, зеленый ты еще. Зеленый, да борзый.
  Думаешь, он просто так отрядил к доченьке именно тебя?
   Думаешь, на твои затеи с левыми работами он согласился из большой
  нужды в лишней денежке? ан нет, не тот человек Топтунов, чтобы рисковать
  зазря. А раз уж он ввязался во что-то - стало быть, не абы как, а имея в
  башке серьезную цель.
   - И что же за это цель, по-твоему? - Алексей откинул