соломенного
  цвета волосы с ее лба, приблизил лицо к ее лицу.
   - Москва, - очень серьезно сказала Нина, глядя сверху вниз. - Москва,
  Карташ.
   Она провела ладонью по его подбородку.
   - Слушай, недавно вроде брился, а уже колешься... Так вот, Топтунов -
  он же крестьянин.
   Кулаком мог стать в иные времена. Он только с виду прост, а ведь
  хитер, как старый лис...
   - Да уж знаю...
   - Знаешь, а всерьез не относишься. А он тем временем опутывает тебя
  по рукам и ногам. - Она игриво щелкнула его по носу. - У него ж пенсия
  не за горами. Думаешь, не надоело ему зэками командовать - за столько-то
  лет? Думаешь, он жить не может без сопок да кедрача? Да он, только
  свистни, вприпрыжку поскачет менять бескрайние просторы на тесные
  квадраты хазы в Москве. А должность начальника лагеря - на работу
  охранника в какой-нибудь задрипанной московской фирме. Или где там у вас
  отставники пристраиваются? Потом, мой дорогой, он отец. У него на плечах
  дочь великовозрастная, ее тоже, пристраивать надо. А доченька обретается
  хоть и в Шантарске, не в глухомани, но вдали от отцовского глаза, и поди
  угадай, с кем она там путается... Ну скажи, какой провинциальный папаша
  не хочет, чтобы его дочь училась в московском вузе, получила московскую
  прописку и в придачу к ней - зятя кадрового офицера? Перспективки -
  е-мое! И если не с твоей помощью, то как иначе Топтунов может с Москвой
  породниться? Намерен он упустить такой подарочек судьбы, как ты?
  Молчишь, вот то-то. Не сомневайся, Топтунов собрал о тебе все сведенья,
  какие можно собрать официально и неофициально.
   Какие-то его связи, может, даже и до Москвы дотягиваются - с кем-то
  учился, с кем-то службу начинал... Так что ему известен весь перечень
  твоих похождений. И он знает, что ты в