хорошего, если на тебе военный мундир и каждый фельдфебель
  рычит, когда захочет... Да еще иди и убивай кого-то, ай-ай! А зачем? Он ведь
  может не захотеть, чтобы его убивали ни с того ни с сего, и сам убить
  попытается... Вот взять моего племянника Гершеле Ягоду, так его тоже хотели
  забрать в войско, только отец извернулся и устроили ему белый билет., ну
  какой из Гершеле Ягоды военный человек, смех один... Мы его устроили в
  ученики к аптекарю, хорошая профессия, на всю жизнь будет кусок хлеба... Вот
  туда пан изволит пройти, там к вам...
   - Да, я знаю. Подойдут.
   - Вот и чудненько. Всего пану наилучшего, и чтобы ему хорошо жилось в
  Австро-Венгрии.., хотя где нынче хорошо?
   С этим философским замечанием он отправился восвояси, а Сабинин прошел
  еще немного по Чайной улице. Увидев двухэтажный домик с сиявшей золотом
  вывеской "Большой Гранд-отель", без колебаний вошел.
   За роскошной вывеской таился обычный постоялый двор, довольно грязный и
  запущенный, или, как выражались здешние аборигены, "занедбаный". За эти два
  дня Сабинин узнал и запомнил много местных словечек, весьма для него
  экзотических.
   Он присел за столик, заваленный старыми образчиками повременной печати -
  и около часа делал вид, будто просматривает с интересом "Ниву", "Живописное
  обозрение" и "Московские ведомости". Все до единого экземпляры происходили
  чуть ли не из времен балканской кампании, новости давным-давно устарели.
  Дверь беспрестанно хлопала, взад-вперед ходили