- Я и внимания не обратил, - серьезно сказал Сабинин. - Все они,
  по-моему, на одно лицо: фартук да бляха...
   - Так ты ж им в лица и не смотрел никогда, милый, - сказал Прокопий. - В
  прежней своей жизни. Дворянчиком да офицерчиком мимо черной кости
  променадствовал.
   - Уймись, - поморщился Сабинин. - Нашел о чем вспоминать, господин
  пролетарий... В прежней жизни. Нет больше никакой прежней жизни, и висеть
  нам с вами, милсдарь, если оплошаем, на одной перекладинке, совершенно
  по-братски.., а?
   - Типун тебе... - зло фыркнул спутник.
   - Аль не правдочку глаголю, милай?
   - Правду, - нехотя признался Прокопий. - И все равно - типун тебе... Не
  егози словесно. Плохая примета - такой вот кураж подпускать на серьезном
  деле... Или это у тебя от напряжения нервов?
   - Пожалуй, - сказал Сабинин.
   - Понятно. Это бывает. Не передумал?
   - Да куда уж... Далеко зашло.
   - Не тот дворник, - сказал Прокопий без особой связи с предыдущим. - Я за
  неделю к прежнему, к "князю", присмотрелся, как к собственному, давно
  разношенному штиблету. Но , не в том даже дело... Подметать он не умеет.
  Совершенно. Метлой шаркает наобум Лазаря, как первый раз в руки взял. А
  подмести толково улицу - это, брат, ремесло. Я в Нижнем два месяца
  подвизался самым что ни на есть натуральным дворником, с надежным паспортом
  - ну, выпал такой оборот, охранка обложила, забился в нору переждать, пока
  собаки утомятся... Не умеет он мести. И опять-таки