вдруг из револьвера в интендантского подполковника из штаба дивизии, - не на
  дуэли, что было бы вполне уместно и абсолютно ненаказуемо, а в приватной,
  так сказать, обстановке... Я правильно излагаю?
   - Да, - кивнул Сабинин. - При вашей информированности я положительно не
  могу понять, зачем же вам мой собственный рассказ?
   - Это костяк, если можно так выразиться, - задумчиво сказал Кудеяр. -
  Карандашный набросок. А мне, великодушно простите за назойливость, хочется
  увидеть за всем этим живого человека. Живую душу.
   - Ну что же, попробуйте, - вымученно улыбнулся Сабинин. - Я и сам не все
  о себе понимаю.
   - Что же, попытаемся вместе... Вы были тогда пьяны?
   Какое-то время Сабинин молчал, пуская дым в сторону. Притушив догоревшую
  до гильзы папиросу, решительно сказал:
   - Безусловно, нетрезв. Но дело не в водке. Конечно, трезвым я мог и не ,
  выстрелить. Но не в водке дело. Накипело, пожалуй что. Вот вам самое точное
  определение, на какое я способен. Накипело А водочка решимости прибавила и
  подтолкнула...
   - Жалеете?
   - А что теперь толку? После всего. Повисла неловкая пауза, но тут, на
  счастье, явился сонный официант, рассшвивший тарелки, судки и бутылки все же
  бед особых нареканий. Когда он вышел, Кудеяр мягко и бесшумно прянул к
  двери, несколько мгновений прислушивался к происходящему в коридоре
  (ухитряясь и за этим не вполне благовидным занятием выглядеть настоящим
  жентильомом ), наконец,
  облегченно вздохнув, вернулся к с голу -