не снится. Вас не коробит такая
  душевная черствость?
   - Ничуть, - ответил с улыбкой Кудеяр. - Поскольку могу сказать о себе
  совершенно то же самое... Японцев, правда, на моем счету нет, но различия
  невелики, а?
   - Да пожалуй, - кивнул Сабинин. - Не наполнить ли сосуды? Без тостов и
  заздравных пожеланий... Ух! Да, это не Яшкин финьшампань, "Смирновская"
  хороша... Ну и вот, теперь я сижу перед вами - человек двадцати семи лет от
  роду, один как перст, ничего на этом свете не умеющий, кроме как воевать..,
  и все на этом свете потерявший...
   - Кроме свободы.
   - Вот только к чему мне эту свободу применить? Особенно в нынешнем моем
  состоянии? Знаете, я добросовестно прочитал те брошюрки, коими ваши товарищи
  пытались меня просвещать. И ничего не понял, буду откровенен. Классовая
  борьба, эксплуататоры и эксплуатируемые... В одном я с авторами брошюрок
  согласен - нет у российской монархии ни будущего, ни перспектив. Ну и леший
  с ней! Сохранение существующего строя меня не волнует. Даже наоборот. Пока
  сохраняется нынешний порядок вещей, так и оставаться мне изгоем, беглецом с
  намыленной петлею в перспективе....
   - Ну что же, - сказал Кудеяр. - То, что вы это понимаете, уже кое о чем
  говорит... Коли вас ничто не связывает с нынешним строем, не попробовать ли
  вам счастья, Артемий Петрович, на другой стороне?
   - У вас, я так понимаю? В ваших рядах?
   - Разумеется.
   - Я согласен, - сказал Сабинин. - Не раздумывая. Не считайте это пьяной
  бравадой