право же, было время многое обдумать. Во всем этом нет ни капли
  идейности, как я уже неоднократно подчеркивал - один лишь практический
  цинизм. Цинизм, великодушно простите. Ход моих рассуждений прост. Я до сих
  пор смутно представляю, что за порядок вы пытаетесь создать, какие цели
  преследует ваша грядущая революция. Но вот одно я знаю совершенно точно:
  если вы окажетесь не прожектерами, а людьми дела и своей цели все же
  достигнете, на месте существующего строя воздвигнете нечто новое, иное, -
  при этом раскладе все мои прошлые прегрешения будут забыты и стерты из книги
  жизни. Быть может, станут и не прегрешениями вовсе, а заслугами. Случались
  прецеденты, взять хотя бы французишек или Кромвеля с его сообщниками. Даже
  если порядок вещей и поменяется не столь уж кардинально, некая грандиозная
  амнистия всегда воспоследует... Я прав?
   - Безусловно. Во многом.
   - Приятно слышать, - поклонился Сабинин. - Есть, правда, одна
  загвоздочка... А окажусь ли я вам нужен со своими столь нехитрыми
  побуждениями? Я же не идейный, интересы мои, пардон, насквозь даже
  шкурные... Ну что, подхожу?
   - Подходите, - серьезно сказал Кудеяр. - По секрету вам скажу, Артемий
  Петрович, бывают ситуации, когда чрезмерная идейность и противопоказана, и
  прямо вредит делу. Хотите, я тоже буду несколько циничен? Революция - столь
  грандиозное и сложное предприятие, что оно вбирает в себя разнообразнейшие
  человеческие типажи, вовсе не обязательно