мысли
  проболтался. Как ему пан без всяких тралимондий пистоль в лоб упер... Щоб не
  баловал...
   Пожалуй, он относился к Сабинину с некоторым уважением, что странным
  образом было приятно, хотя, казалось бы, что ему в мнении простого
  кордонного мужика?
   - Знаешь, мне отчего-то казалось раньше, что через границу ходят
  непременно ночью, - сказал Сабинин чистую правду. - А мы белым днем
  отправились.
   - Так это ж когда как, - рассудительно ответил Грицько. - Смотря по
  месту, смотря по раскладу дела. Иногда ночью добжее, иногда и белым днем...
  Не сомневайтесь, пане. Ремесло знаемо.
   Не было в этом мужике ни капли романтики, окончательно уверился Сабинин.
  Контрабандные путешествия в Австро-Венгрию и обратно были для него столь же
  привычной и знакомой работой, как если бы боронил или сеял. Еще одно
  крестьянское ремесло, одно из многих. Пожалуй, поведись ему Сабинина
  зарезать, он исполнил бы это душегубство без малейшей злобы, вообще без
  всяких оттенков чувств. Просто выполнил бы еще одну мужицкую обязанность.
  Когда подступают холода, а свинья отъелась, ее полагается резать, вот и вся
  нехитрая философия...
   - Долго еще? - спросил он.
   Они шагали по лесу уже больше часа, не встретив за это время ни единой
  живой души, - и до сих пор не показалось ничего, хотя бы отдаленно
  напоминавшего границу меж двумя империями.
   - Почекайте, пане, - спокойно ответил Грицько. - Скоро и дойдем. Сначала
  будет сторожка,