а, охотники там порою ночуют, а уж потом, еще через полверсты,
  и просека, кордон то есть. А за просекой уж и австрияки... Пан пистоль с
  собою мае?
   - А как же.
   - Воно и не к чему, - поморщился Грицько. - Ну какой толк, ежели что, от
  стрелянины? Никакого и толку. Вы уж, пане, душевно вас прошу, за пистоль
  зазря не хватайтесь, чтобы худа не вышло... А в о гуле ,
  совсем добже было б, отдай пан мне пистоль...
   - Да нет, я уж его лучше при себе придержу, - сказал Сабинин непреклонно.
  - Нельзя мне попадаться, я, знаешь ли, под виселицей хожу...
   Грицько, что Сабинина чуточку обидело, не выразил ровным счетом никаких
  эмоциональных чувств. Помолчав, рассудительно сказал:
   - А чего ж. Не пан первый, не пан последний такой в этих местах. На то и
  шибеница, чтоб под нею ходили, такая уж это поганая зараза, что без дела
  простаивать никак не желае... Тильки я вас, пане, все одно умоляю: зазря не
  хватаитесь за тот пистоль, уж если зовсим край подойдет...
   - А как узнаем?
   - А видно ж будет, - пожал плечами Грицько, - совсем край или еще не
  край...
   - Тоже верно, - пожал плечами Сабинин, не найдя, что же все-таки
  противопоставить нехитрой, но убийственной логике. - А скажи-ка ты мне...
   - Ч-ш! - процедил сквозь зубы Грицько, замерев на месте и подняв руку. -
  Замрите, пане, як статуй. Осмотреться треба... Вот она, сторожка...
   Теперь и Сабинин рассмотрел сквозь сосны узкую длинную прогалину, избушку
  слева - немудрящую, с незастекленными окошками