и дал понять, что берет неожиданную помеху на себя. Шагнул
  к студенту, взял его под локоток - той самой таещеподобной хваткой,
  несомненно - и, оттеснив подальше от парадного, внушительно начал:
   - Позвольте уж на правах старшего заявить вам, юноша, что нахожденье в
  таком виде посреди бела дня...
   Остального Сабинин не слышал. Он шагнул навстречу жандарму, изо всех сил
  стараясь не выдать себя каким-то движением или взглядом, рука скользнула за
  отворот сюртука, ладонь сжала рубчатую рукоятку бельгийского браунинга,
  второго номера, большой палец отвел ребристую кругляшку предохранителя вниз,
  патрон был уже в стволе...
   - Стой! - стеганул по нервам отчаянный вскрик. - Ваше благородие, у него
  пистоль...
   Это кудряш-дворник рванулся в их сторону, отшвырнув глухо стукнувшуюся о
  булыжники метлу, выхватив откуда-то из-под фартука вороненый наган...
   Не колеблясь, Сабинин дважды выстрелил в него - практически в упор.
   Наган глухо звякнул о мостовую Сломавшись в коленках, кудряш медленно и
  нелепо опустился ничком на булыжник, скорчившись, зажав обеими руками грудь.
  И замер без движения, только ноги еще пару секунд дергались.
   Не теряя времени, жандарм метнулся к парадному, вжав голову в плечи,
  охнув и выкрикнув что-то нечленораздельное. Сабинин, вытянув руку с
  пистолетом, поднятым на уровень глаз, расчетливо давил на спуск - раз, два,
  три! Выстрелы трещали негромко и как-то даже несерьезно. Четыре! Успевший
  уже распахнуть тяжелую дверь жандарм