ственный
  эпизод старательно обходила молчанием. Данил ничуть не удивился бы, окажись
  вдруг, что именно через нимфеточку Свету кто-нибудь ОТТУДА попытался однажды
  искать подходы к ее бравому папочке... В жизни такие ситуации встречаются
  чаще, чем принято думать, и любой историк разведки согласится, что началось
  еще в библейские времена...
   Светлана, упархивая на кухню, мечтательно прищурилась:
   - Живи мы в Чикаго, да не будь папочка столь правильным, попросила бы я
  его устроить тебе автокатастрофу за то, что бросил бедную девчонку...
   - Живи мы в Чикаго, бедная девчоночка, я бы тебя раньше пристрелил... -
  пробормотал Данил ей вслед.
   И задумчиво воззрился на большую цветную фотографию упомянутого папочки.
  Папочка, этакая моложавая нордическая бестия (хотя и чистых славянских
  кровей по родословной), стоял себе, уперев кулаки в бока, на фоне немецкой
  готической церквушки из темно-красного кирпича - верзила в
  зелено-буро-пятнистом комбинезоне без погон, нашивок и знаков различия,
  вроде бы даже и не военный, а так...
   Только папочка и в самом деле мог бы оформить нехилую автокатастрофу,
  если не десять. И устроить еще много приятного. Для посторонних, то бишь
  всего окружающего мира, папочка в генерал-майорском чине корпел себе
  тишайшей штабной крысой в Берлинской бригаде. Данил сам так поначалу и
  считал - только вот когда он вышел в отставку, именно папочка Глаголев звал
  его в армию, к себе, и, хотя многого не